Она шагнула с тропы, проложенной старым волком, и провалилась в рыхлом водянистом снегу. Снег холодил ей горячий живот. Она постояла, потом легла, покаталась на спине и затихла.

Она была молода и полна сил, однако с её непоседливым нравом трудно нести материнские обязанности. Волчат всего трое, но они так малы, что ещё ничего не умеют сами. Стоит отойти, улечься неподалёку, как снова пора к ним. Волчица возвращается, переворачивает щенка, вылизывает ему живот, увлекается и лижет грудь, тупое рыльце с беззубым молочным ртом. Сквозь лёгкий и плотный детский мех добирается до горячей кожи, ведёт вдоль податливых позвонков, моет, приглаживает, укладывает возле себя. Вылизывает остальных. И следит, как сосёт каждый из них: азартная маленькая волчица, крупный щенок и средний.

И так дни и ночи, и отвлекаешься только в те минуты, когда старый волк выкладывает мясо, которое ему удалось добыть.

Сегодня она оторвалась наконец от гнезда. Вышла на жировку, словила и съела двух зайчат и шла обратно. Сейчас она, со щенячьи разбросанными лапами и оттянутыми губами, с приоткрытой узкой розовой пастью, дыша часто и мелко, лежала на спине, вся обмякнув, закатив янтарные глаза, а над ней плыл туман…

Мгновение — и волчица вскочила, отряхнулась. Её уже тянуло домой. Она двинулась дальше.

Ещё раз она сошла с тропы там, где лежало бревно. Обычно она впрыгивала на это бревно, чтобы оглядеться. Но сегодня его припорошило мокрым снегом, и волчица, взобравшись, мельком посмотрев в стороны, пошла с опаской, балансируя хвостом, занятая лишь тем, чтобы не поскользнуться.

Внезапно она заметила старого волка, уловила выражение, с каким он следит за ней, и полетела к нему прыжками.

Нос к носу волчица стояла возле волка. Она обнюхивала его большую голову, засовывала нос в его заросшее ухо, и глаза её лучились. А он подставлял ей поседевший лоб, могучую мохнатую шею…

Ему было много лет. Большую часть жизни он прожил со своей первой волчицей. Когда её застрелили, старый побывал в капкане.

Он и раньше понимал, что такое капкан. Как бы ни запрятывали люди это чудовищное сооружение вместе с цепью, как бы ни старались убрать запах металла и своих рук, закопать, замаскировать, придать естественный вид месту, где насторожены смертоносные челюсти — старый волк не ошибался. Он замечал покосившуюся травинку на дёрне, по-новому лежащую валежину, накиданные листья.

Люди знают много способов, уничтожающих запах капкана, но старый всегда его чуял. Зимой, когда человек считал, что сама природа спешит на помощь, занося капкан снегом и уж вовсе ничего подозрительного не оставляя на поверхности, матёрый зверь всё-таки обходил опасные места. Потому что дикое животное — это часть природы, а волк, веками травимый людьми, стал самым напряжённым её нервом. Сжимаемый холодом капкан для него звучал.



Но в ту зиму застрелили волчицу, с которой он прожил почти шесть лет. В тоске он не находил себе места. Он присоединялся к стае, бросал её, сутками лежал, свернувшись, безразличный ко всему, разыскивал стаю снова. Охотился один, изредка вместе с другими, и еда не лезла ему в горло.

Он напоролся на капкан. Ему сдавило, искалечило переднюю ногу, и он стал бешено вырываться. Он грыз железо и дико озирался, зная, что скоро явится человек. Он обломал бы себе зубы или перегрыз онемевшую лапу, а волку лучше погибнуть сразу, чем остаться беззубым инвалидом, который беспомощно мнёт и, давясь, заглатывает целиком какую-нибудь жалкую добычу, медленно слабея от голода.

К великому счастью, дуги капкана сошлись неплотно. Волк дёргал лапу, сдвигался понемногу, и вот он высвободился и бросился бежать, вскидываясь всем корпусом, держа на весу сломанную, набрякшую ногу.

Теперь он хотел жить. Он и волчица были родоначальниками окрестных волков. За шесть лет ни одного выводка не удалось им сохранить целиком. Волчата умирали от болезней и несчастных случаев, а достигшие зрелости разбредались в поисках собственной судьбы. Но и живших поблизости хватало, чтобы образовать большую семью. Они сплачивались на зиму, потому что стае легче выжить, чем одиночке.

Старая волчица обычно двигалась впереди, старый волк замыкал шествие. Теперь другая оказалась во главе, и его место было тоже занято. Быть может, уважение, которым старый пользовался, охраняло его. Никто и не подумал тронуть раненого. Он бы погиб от голода, если б не стая. Он ковылял следом и кормился тем, что оставалось от стаи.


oni-prednaznacheni-dlya-razlichnih-celej-poetomu-ih-sostav-variruet-predlozheno-videlyat-chetire-osnovnie-gruppi-krovezamenitelej.html
oni-rasslablyayut-i-pomogayut-sobratsya.html
    PR.RU™